Второе предисловие, известное как 'Послание Генриху II' и вошедшее в десятитомный сборник пророчеств, подготовленный пророком к изданию при жизни, таит в себе еще большее число загадок. Само название уже способно навеять кое-какие подозрения - 'Непобедимому Генриху, могущественнейшему и всехристианнейшему королю Франции, Второму'. Очень интересно. Слово 'второй', в переводе на русский может иметь еще одно значение - 'другой, иной или даже несравненный'. К тому же, по верному наблюдению многих исследователей, слово 'второй' если, конечно, это титул Генриха Второго, стоит совершенно не на месте. Если допустить, что такая погрешность у Нострадамуса не случайна, это название следует читать совершенно иначе - 'Генриху, такому-то и сякому-то, но не тому, а другому, а может быть, даже и Несравненному'. Понимай как хочешь.
Нет, всякое может быть. Возможно Нострадамус попросту поленился величать короля его настоящим титулом и потому исказил его. Вдруг он решил черкануть письмецо монарху просто так, на скорую руку, и ему было недосуг обращать внимание на правила этикета и на грамматику французского языка? Пустяки, монархи, они очень добродушные ребята и запросто извиняют подобные оплошности, тем более что дифирамбы, коим провидец уделил чуть ли не половину послания, и вовсе сглаживают нехорошее впечатление от этой фривольности.
Все может быть, да вот беда, пророк, успевший уже убедиться в полнейшем равнодушии царствующего монарха Генриха II к своей персоне, не мог не знать, что Генрих и читать это письмо не станет. Не прислушался же он к отчаянному предупреждению провидца не участвовать ни в каких турнирах в 1559 году.
Мало того, что Нострадамус довольно живописно и точно описал сцену гибели короля за четыре года до того, как она в точности произошла, он еще и попытался предостеречь Генриха в личной беседе, но монарх оказался равнодушен. Заплатив пророку оскорбительно низкую цену, которой едва хватило на то, чтобы окупить дорожные расходы до Парижа, он навсегда забыл о Нострадамусе. Зато смерть недоверчивого и равнодушного короля заставила всех говорить о невероятных способностях пророка.
И все же, зачем было писать столь пространное и обстоятельное письмо тому, кто совершенно не испытывает интереса к данной теме? Тем более что речь в послании идет о таком отдаленном будущем, что для Генриха это и вовсе теряет всякое значение. Даже его супруга, Екатерина Медичи, испытывающая к Нострадамусу мистическое уважение, и та отнеслась к этому туманному письму довольно сухо, ибо ничего не поняла из того, что там было написано.
Странно все это. Очень странно. 'Я ослеплен тем царственным вниманием, которое было мне даровано с тех пор, как я после долгого затмения осмелился показать свое лицо перед неизмеримым блеском Вашего Божественного Величества!' - пишет пророк, и остается только предположить, что он намекает на полученный им однажды снисходительный кивок, смехотворный даже для уличных гадалок гонорар и полнейшее невнимание к своей персоне.
Дальше - больше. 'Я ищу возможность, чтобы мое особенное умение стало известно Вашему Величеству в еще большей мере'. Куда уж больше? Больше, чем полный ноль? Вот и выходит, что письмо, скорее всего, имело какого-то другого адресата и не исключено, что этот адресат появился на свет только лишь в нашем столетии. А может, и не успел еще появиться. Возможно даже, что этот таинственный адресат и в самом деле будет тем самым королем, о котором Нострадамус неоднократно упоминает в своих четверостишьях-катренах. Не знаем, мы свое дело сделали, теперь остается вручить это письмо 'будущему королю'. Думается, что недостатка в кандидатах здесь не предвидится. Куда-куда, а на трон всегда найдутся охотники. Впрочем, мы опять забегаем вперед.
